Цзян Юйхань дарит Баоюю пояс, присланный из страны Юсян; Баочай смущается, когда ее просят показать четки из благовонного дерева   Итак, Дайюй была уверена, что это Баоюй не велел Цинвэнь пускать ее во двор Наслажде   ния пурпуром накануне вечером. И на следующий день, когда провожали Духа цветов, он   а, терзаемая печалью, собрала опавшие лепестки и пошла их хоронить. Так грустно было    смотреть на увядшие цветы и думать о том, что проходит весна. Девочка даже всплакнула    и прочла первые пришедшие на память стихи. Ей и в голову не могло прийти, что неподалеку стоит Баоюй. А он, слушая, лишь вздыхал    и кивал головой.   Я цветы хороню… Пусть смеется шутник неучтивый, Но ведь кто то когда то похоронит в тиши и меня… …Все случается вдруг: юность яркая вскоре растает, Человек ли, цветок ли – рано ль, поздно ль, – а должен истлеть!   Баоюй в изнеможении опустился на землю, уронив лепестки, которые держал в руках. Он    подумал о том, что настанет день, когда увянет несравненная красота Дайюй, а сама она у   йдет навсегда из этого мира, и сердце сжалось от боли. А ведь следом за ней суждено уй   ти Баочай, Сянлин и Сижэнь. Где же тогда будет он сам, кому будут принадлежать этот са   д, эти цветы, эти ивы? Тщетно искал он ответов на свои вопросы. Печальные мысли тянул   ись одна за другой, и не было сил отогнать их, рассеять. Поистине:   Все тени цветов неразлучны со мной, и справа, и слева – все ближе, И слышу: на западе – птиц голоса, но и на востоке – они же!   В этот момент погруженная в скорбь Дайюй услышала горестный стон и подумала: «Все надо мной смеются, считают глупой. Неужели нашелся еще глупец?» Она огляделась, но, увидев Баоюя, плюнула в сердцах. – Я то гадаю, кто бы это мог быть, а оказывается, этот изверг… Ах, чтоб ты пропал… Последние слова ненароком сорвались с губ, и Дайюй, спохватившись, зажала рот рукой   , вздохнула и пошла прочь. Баоюю стало не по себе, он понял, что Дайюй его не желает видеть, поднялся, оправил од   ежду и в полном унынии побрел домой. Вдруг впереди он заметил Дайюй, ускорил шаги    и догнал ее. – Погоди, сестрица! Я знаю, ты избегаешь встречи со мной, но все же позволь сказать те   бе всего одно слово, а потом можешь меня презирать. Девушка хотела убежать, но, услышав это, обернулась. – Что ж, говори!.. – А можно, я скажу два? – с улыбкой спросил Баоюй. – Ты не убежишь? Дайюй круто повернулась и пошла дальше. Баоюй остановился, с грустью поглядел ей вслед и вздохнул: – Неужели все, что между нами было, должно прийти к такому печальному концу? Дайюй замерла на месте и спросила с удивлением: – А что такого между нами было? И что произошло? – Ах! – сокрушенно произнес Баоюй. – Ведь мы всегда вместе играли, с первого дня твое   го приезда сюда! И если тебе чего нибудь хотелось из моих любимых кушаний, я сам не    ел, тебе оставлял. Мы вместе садились за стол, в одно время ложились спать. А сколько    раз я выполнял твои просьбы, которые не могли выполнить служанки? Мы вместе росли,    и я был уверен, неважно, любишь ты меня или нет, что на твою учтивость могу рассчитыв   ать, что ты лучше других. Но ты становишься все более гордой и заносчивой, не замечае   шь меня, признаешь только Фэнцзе и Баочай. А у меня никого нет, кроме брата и сестры    от других матерей, – я так же одинок, как и ты, и надеялся на твое сочувствие. Но напрас   но. Ты обижаешь меня, а кому я пожалуюсь? По его лицу заструились слезы. Гнев Дайюй сразу улетучился, глаза увлажнились, она о   пустила голову и молчала. Баоюй между тем продолжал: – Конечно, я поступил плохо, но не нарочно, поверь! Я не стал бы причинять тебе неприят   ности. В таких случаях говори мне все прямо, если надо, поругай, даже побей, – я обижат   ься не стану. Только не отворачивайся от меня, не мучай, не заставляй теряться в догадка   х. Право, я не знаю, как быть! Умри я сейчас, ведь стану неприкаянным духом, меня не с   пасут молитвы самых праведных и благочестивых буддийских и даосских монахов, и к н   овой жизни я смогу возродиться только после того, как ты объяснишь причину моей сме   рти! Дайюй больше не сердилась. – Если так, – сказала она, – почему вчера вечером ты не велел служанкам меня впускать? – С чего ты взяла? – вскричал Баоюй. – У меня и в мыслях ничего подобного не было! У   мереть мне на этом месте! – Ты с самого утра твердишь о смерти, – с укором сказала Дайюй. – Говори просто, да и   ли нет, к чему эти клятвы? – Поверь, сестрица, я тебя не видел, – сказал Баоюй. – Приходила сестра Баочай, посидел   а немного и ушла. Дайюй подумала и как то неуверенно ответила: – Возможно, это так! Наверное, служанки просто поленились мне открыть! – Ну конечно! – воскликнул Баоюй. – Вот увидишь, вернусь домой, найду виновницу и х   орошенько проучу! – Твоих служанок, конечно, надо проучить, – согласилась Дайюй, – но только не мне над   о было говорить тебе об этом. То, что со мной так обошлись, пустяки, а была бы на моем    месте Баочай или какая нибудь другая «драгоценная барышня»  , неприятностей не избежа   ть.