Сюэ Пань смущенно улыбнулся. – Поди разбери, «Тань Инь» это или «Го Инь»?  В этот момент вошел мальчик слуга и громко объявил: – Господин Фэн. Баоюй сразу догадался, что это Фэн Цзыин, сын полководца Божественной воинственнос   ти Фэн Тана. – Сейчас же проси! – закричали все хором. Через мгновение на пороге появился улыбающийся Фэн Цзыин. Гости вскочили, напереб   ой уступая ему место. – Здорово! – воскликнул Фэн Цзыин. – Боитесь выйти за дверь, устроили дома веселье! – Мы так давно вас не видели! – вскричали тут Сюэ Пань и Баоюй в один голос– Как пож   ивает ваш почтенный батюшка? – Благодарю, отец здоров, – ответил Фэн Цзыин. – А вот мать схватила простуду, и ей нез   доровится. Заметив ссадину на лице Фэн Цзыина, Сюэ Пань с улыбкой спросил: – Опять подрались? Вон как вывеску разукрасили! – Нет! Больше этим не занимаюсь! С тех пор как подрался с сыном дувэя!  – ответил Фэн    Цзыин. – Да и зачем, собственно? Что же касается ссадины, так это меня задел крылом с   окол, когда мы охотились в горах Теваншань. – И давно? – поинтересовался Баоюй. – Поехали двадцать восьмого числа третьего месяца, а вернулись позавчера. – Теперь понятно, почему я не видел вас третьего и четвертого числа в доме брата Шэня!    – сказал Баоюй. – Собирался спросить о вас, а потом как то забыл. Вы один ездили? Или    с батюшкой? – Ну как же без батюшки? – произнес Фэн Цзыин. – Это надо рехнуться, чтобы ехать одно   му и наживать себе неприятности! С каким удовольствием я выпил бы с вами вина и посл   ушал песни! Впрочем, не было бы счастья, да несчастье помогло! Фэн Цзыин уже успел выпить чай, и Сюэ Пань пригласил его к столу. – Присаживайтесь и рассказывайте! – сказал он. – Мне и в самом деле очень хотелось бы с вами повеселиться, но, увы, не могу! Важное    дело. Я должен его немедленно выполнить и доложить отцу. Как только не удерживали гости Фэн Цзыина! Наконец он с улыбкой сказал: – Даже не верится! Сколько лет мы знакомы, и ни разу не приходилось уговаривать меня    пить. Сегодня же случай особый. Но раз вы так настаиваете, я дважды осушу большую ча   шу и сразу уеду. На том и порешили. Сюэ Пань взял чайник с подогретым вином, и Баоюй подставил два к   убка. Фэн Цзыин, стоя, одним духом выпил. – Расскажите хотя бы, что за несчастье вам помогло, – попросил Баоюй, – а потом езжайт   е. – Это неинтересно, – ответил Фэн Цзыин. – Лучше я устрою угощение, приглашу вас, тог   да и поговорим. Кроме того, я хочу обратиться к вам с одной просьбой. Он поклонился и собрался уходить. – Вы нас заинтриговали! – промолвил Сюэ Пань. – Еще неизвестно, когда мы дождемся п   риглашения. Рассказали бы лучше сейчас, чтобы нас не терзало любопытство! – Дней через восемь – десять непременно приглашу вас, – пообещал Фэн Цзыин. Все проводили его к воротам и, как только он уехал, вернулись к столу, выпили еще по ч   арке и разошлись. Сижэнь между тем уже стала беспокоиться. Она была уверена, что Баоюй у отца, и не мог   ла понять, почему он так долго не возвращается. Когда же увидела Баоюя навеселе и усл   ышала, где он был, обрушилась на него с упреками: – Хорош, нечего сказать! Тут волнуются, а он веселится как ни в чем не бывало! Хоть бы    предупредил! – Я ведь всегда предупреждаю! Но сегодня пришел Фэн Цзыин, и я позабыл. В этот момент вошла Баочай и, услышав этот разговор, рассмеялась: – Ну что, отведал редкостных яств? – Конечно, – засмеялся в ответ Баоюй, – но уж ты, сестра, наверняка попробовала первая   ! Баочай покачала головой. – Вчера брат хотел меня угостить, – сказала она, – но я недостойна есть такие деликатесы    и посоветовала ему угостить старших родственников. Служанка подала чай, завязалась непринуждённая беседа. Но об этом мы рассказывать не    будем.   Дайюй тоже очень беспокоилась. Она слышала, что Баоюй еще с утра пошел к отцу и до    сих пор не вернулся. Лишь за ужином она узнала, что он уже дома, и захотела тотчас пой   ти расспросить, что случилось. Идя в сторону двора Наслаждения пурпуром, она увидела    впереди Баочай и последовала за ней. Но у моста Струящихся ароматов остановилась, зал   юбовавшись какими то пестрыми птицами. Пока она стояла там, ворота двора Наслажден   ия пурпуром заперли и пришлось постучаться. А надо вам сказать, что Цинвэнь и Бихэнь как раз перед тем рассорились, и Цинвэнь, стоя   вшая во дворе, услышав стук, решила отвести душу: – Вечно шатаются здесь, не дают покоя! Стук повторился. Цинвэнь, даже не спросив, кто стучит, в сердцах закричала: – Все спят, приходите завтра! Дайюй знала, что служанки Баоюя любят подшутить друг над другом и, приняв ее за сво   ю, нарочно не открывают. И Дайюй крикнула: – Это я! Открой! – Неважно кто, – не помня себя от гнева, ответила Цинвэнь. – Второй господин не велел н   икого пускать! Дайюй рассердилась, и в то же время ей стало обидно. Она хотела еще раз окликнуть Цин   вэнь, но раздумала и принялась размышлять: «Все твердят, что дом моей тети – мой родной дом, но я здесь чужая. Защиты искать не у    кого. Ненадолго свила я себе в этом доме гнездо, и жаловаться как то неловко». При этой мысли слезы заструились по лицу девочки. Она стояла, не зная, как быть, когда    вдруг услышала смех и голоса. Это разговаривали Баочай с Баоюем. Дайюй совсем расстроилась, но тут вспомнила о недавней размолвке с братом. «Он думает, я на него пожаловалась!.. Да разве могла я? Ничего толком не разузнал и ве   лел не впускать меня! А завтра, может быть, вообще не пожелает меня видеть?» Дайюй было очень больно. Она одиноко стояла в тени деревьев, хотя мох уже заблестел о   т холодной росы и свежий ветерок пробежал по дорожкам сада. Не выдержав, девочка го   рько заплакала. Вы уже знаете, что Дайюй от природы была наделена редким изяществом и красотой. А п   лакала она так жалобно, что даже птицы, устроившиеся на ночь в ветвях ив и среди цвето   в, разлетелись. Поистине:   Бесчувственная у цветов душа, их девичья не трогает кручина, А птицы крепко спали в час ночной – и вдруг вспорхнули! Значит, – есть причина.   Об этом же говорится и в другом прекрасном стихотворении:   Она – дитя, объятое печалью, – наделена красою и умом. А все одна в тени цветов скучает, уйдя из шелком блещущих хором… Но плач когда послышался девичий, нарушив на мгновенье тишину, Цветы к земле бутоны приклонили, взметнулись птицы, взмыли в вышину.   Вдруг Дайюй услышала скрип. Она обернулась и заметила, что ворота дворца Наслажден   ия пурпуром распахнулись и кто то вышел оттуда. Если хотите узнать, кто это был, прочтите следующую главу!