В пятнадцатую ночь по новолунье

опять луна – прекрасна и кругла –

Перила словно яшмою покрыла,

когда, сияя в небесах, плыла.

Там, высоко, – всего одно светило,

всего один лишь искрометный диск, –

Но десять тысяч – все глядим мы в небо,

своих голов не опуская вниз!

– Великолепно! – вскричал Чжэнь Шиинь, выслушав друга. – Я всегда говорил, что вы, брат мой, не из тех, кому долго не удастся возвыситься. И эти стихи – добрый знак. Уверен, скоро вы вознесетесь в заоблачные выси. И заранее поздравляю!

Цзя Юйцунь осушил кубок, наполненный Чжэнь Шиинем, и со вздохом произнес:

– Не подумайте, что я болтаю спьяна! Но по своим знаниям я вполне достоин быть среди экзаменующихся в столице! Только перепиской бумаг не скопить денег на поездку и дорожные расходы.

– Почему, брат мой, вы раньше об этом не сказали? – перебил его Чжэнь Шиинь. – Я давно хочу вам помочь, но все не представлялось случая завести об этом речь. Талантами, признаться, я не обладаю, но мне известно, что такое справедливость и благодеяние. В будущем году в столице состоятся экзамены. Вам надо срочно туда отправиться и непременно добиться успеха, иначе все ваши труды пропадут даром. Дорожные расходы я беру на себя – может быть, хоть этим отблагодарю судьбу за дружбу с вами, которой недостоин.

Он тотчас же приказал мальчику слуге упаковать две смены зимней одежды, приготовить пятьдесят лянов серебра и сказал:

– Девятнадцатого числа счастливый день, наймите лодку и отправляйтесь на запад. И если вы возвыситесь и будущей зимой мы встретимся, какой это будет для меня радостью!

Приняв подарки, Цзя Юйцунь очень сдержанно поблагодарил, а сам продолжал пить вино, беседовать и шутить. Друзья расстались лишь с наступлением третьей стражи .

Проводив Цзя Юйцуня, Чжэнь Шиинь сразу же лег спать и проснулся поздно, когда солнце уже было высоко.

Он решил тотчас же написать в столицу рекомендательное письмо знакомому чиновнику, чтобы Цзя Юйцунь мог у него остановиться. Однако посланный за Цзя Юйцунем слуга, вернувшись, доложил:

– Монах сказал, что господин Цзя Юйцунь на рассвете отбыл в столицу и велел вам передать: ?Ученый человек не верит в счастливые или несчастливые дни. Для него главное – дело. Жаль, что не успел проститься с вами?.

Пришлось Чжэнь Шииню удовольствоваться этим ответом. Незаметно наступил Праздник фонарей. Чжэнь Шиинь велел служанке Хоци повести малышку Инлянь на улицу полюбоваться новогодними фонариками. В полночь служанка отошла по нужде, оставив Инлянь возле какого то дома, а когда вернулась, девочки не было. Хоци искала ее до утра, но так и не нашла. Возвращаться домой она побоялась и сбежала в деревню.

Между тем, видя, что служанка с дочерью долго не возвращается, Чжэнь Шиинь послал людей на поиски. Вскоре они пришли и сообщили, что тех и след простыл.

Легко понять горе родителей, у которых пропало единственное дитя! Дни и ночи они плакали, совсем себя извели. Через месяц заболел Чжэнь Шиинь. Недомогала и госпожа Чжэнь – не проходило дня, чтобы она не приглашала лекаря или же не занималась гаданием.

Случилось так, что в пятнадцатый день третьего месяца монах в храме Тыквы горлянки по неосторожности опрокинул во время жертвоприношения светильник, и тотчас же загорелась бумага в окне . Может быть, так было угодно судьбе, но во всех соседних домах были деревянные стены и бамбуковые изгороди, поэтому пламя мгновенно охватило улицу. Пожар бушевал всю ночь, подоспевшие солдаты сделать ничего не могли, и погибло множество людей.

Дом Чжэнь Шииня рядом с храмом вмиг превратился в груду пепла и черепицы. К счастью, сам он и жена уцелели. Спотыкаясь, бродил Чжэнь Шиинь вокруг пожарища и горестно вздыхал.

Они посоветовались с женой и перебрались в деревню. Но, как назло, последние годы в тех краях были неурожайными, да еще появились разбойники, с которыми даже правительственные войска не могли справиться. Пришлось Чжэнь Шииню себе в убыток распродать имущество и вместе с женой и двумя служанками переехать в другую деревню, к тестю.

Тесть Чжэнь Шииня – Фэн Су был уроженцем округа Дажучжоу и, хотя занимался только земледелием, нажил немалое богатство. Он не очень обрадовался зятю, попавшему в затруднительное положение. Хорошо еще, что Чжэнь Шиинь выручил немного денег от продажи имущества. Деньги он отдал тестю и попросил купить для него дом и немного земли, чтобы как то прожить. Однако Фэн Су обманул зятя – купил плохой участок земли и полуразвалившийся домишко, утаив часть денег.

Чжэнь Шиинь, человек образованный, не привыкший к хозяйству, через год другой совсем обеднел. Фэн Су обходился с ним вежливо, но за глаза любил позлословить, что, мол, зять его ленив, не умеет жить, что ему только бы вкусно поесть да сладко попить.

Эти разговоры доходили до Чжэнь Шииня и очень его огорчали. В памяти еще были живы картины минувших лет. Судите сами, каково человеку в преклонном возрасте выдерживать один за другим удары судьбы?

И Чжэнь Шиинь теперь все чаще думал о смерти. Однажды, опираясь на костыль, он вышел на улицу немного рассеяться и вдруг увидел, что навстречу ему идет безумный даосский монах в лохмотьях и грубых матерчатых туфлях и что то бормочет себе под нос:

Про монашью святость в мире этом

знаем толки все наперечет, –

Все равно к большим чинам и славе

грешного землянина влечет!

Но ведь их, вельмож и полководцев,

раньше было много, – а теперь?

Славные могилы одичали,

и в бурьяне захирел почет!

Про монашью святость в мире этом

знаем толки все наперечет, –

Все равно того, кто чтит богатство,

к золоту и серебру влечет,

Алчный человек весь век свой долгий

сетует, что мало накопил,

А потом его сомкнутся очи,

звон монет от смерти не спасет!

Про монашью святость в мире этом

знаем толки все наперечет, –

Все равно о женщине прекрасной

не забудешь, если к ней влечет.

А она, по целым дням воркуя

и благодаря за доброту,

Улизнет немедленно к другому,

если муж в недобрый час умрет…

Про монашью святость в мире этом

знаем толки все наперечет, –

Предков и родителей издревле

к детям, внукам, правнукам влечет,

И всегда их было очень много,

сердобольных дедов юных чад,

Но бывало ль, чтоб сыны и внуки

праведностью славили свой род?

Приблизившись к монаху, Чжэнь Шиинь спросил:

– Что это вы бормочете, я только и слышу ?влечет? да ?наперечет??

– Этого вполне достаточно, значит, вы все поняли! – засмеялся даос. – Что значит ?святость? – знают все ?наперечет?. Надеюсь, вам это известно. Но ?влечет? к ?святости? не всех ?наперечет?. Не каждый в состоянии ее постичь. Одних ?влечет?, других не ?влечет?. Потому я и назвал свою песенку ?О том, что ?влечет“, но не всех ?наперечет“.

Чжэнь Шиинь был человек сообразительный и в ответ на слова монаха сказал с улыбкой:

– Дозвольте, я дам толкование вашей песенке!

– Что же, пожалуйста! – согласился монах. И Чжэнь Шиинь прочел следующие строки:

Сейчас – безлюдные покои,

в покоях пусто, дом заброшен,

А было время, – для табличек

оказывалось ложе тесным .

Сейчас – безжизненные травы

и ветви тополей засохших,

А было время, – в этом месте

парили в танцах, пели песни…

Сейчас – под потолком, меж балок

паук плетет уныло нити,

Хоть и остался шелк зеленый

на окнах с давних пор доныне , –

Увы, о пудре ароматной

напрасно и не говорите, –

Что делать, ежели покроет

виски холодный белый иней?

Что из того, что тлеют кости

в могиле желтой тех, кто отжил?

Сегодня снова красный полог

к возлюбленным падет на ложе!

Пусть золота

есть сундуки,

Пусть серебра

есть сундуки, –

?Не зазнавайся!

Будешь нищим!? –

Твердят худые языки…