Цзя Чжэн и госпожа Ван находились во внутренней комнате и сидели на кане друг против    друга. Перед ними в ряд стояли на полу стулья, на стульях сидели Инчунь, Таньчунь, Сич   унь и Цзя Хуань. При появлении Баоюя Таньчунь, Сичунь и Цзя Хуань встали. Цзя Чжэн окинул взглядом стройного, красивого Баоюя, затем посмотрел на Цзя Хуаня,    щуплого, угловатого, с грубыми манерами, и ему вдруг на память пришел теперь уже пок   ойный старший сын Цзя Чжу. Подумал он также о том, что уже состарился, поседел, что    Баоюй – единственный сын госпожи Ван и она буквально обожает его. При этой мысли у    Цзя Чжэна почти исчезло презрение, с которым он обычно относился к Баоюю. Цзя Чжэн долго молчал, потом наконец произнес: – Государыня считает, что ты забросил учение, только гуляешь и развлекаешься, и потом   у велела хорошенько присматривать за тобой, когда ты переселишься в сад. Смотри же, у   чись как следует! Не будешь стараться – пощады не жди! Баоюй слушал, почтительно поддакивая, потом мать сделала ему знак сесть рядом с собо   й. Сестры и Цзя Хуань тоже сели на свои места. Ласково погладив Баоюя по шее, госпожа Ван спросила: – Ты все пилюли принял? – Осталась одна, – ответил Баоюй. – Завтра возьмешь еще десять, – промолвила госпожа Ван, – и пусть Сижэнь дает тебе по    одной перед сном. – Как вы и велели, матушка, она каждый день заставляет меня принимать пилюли, – сказа   л Баоюй. – А кто это – Сижэнь? – удивленно спросил Цзя Чжэн. – Служанка, – ответила госпожа Ван. – Конечно, служанок можно называть как угодно, – покачал головой Цзя Чжэн, – но кто    придумал ей такое странное, необычное имя? Госпожа Ван, стараясь выгородить Баоюя, сказала: – Старая госпожа. – Вряд ли ей такое в голову придет, – недоверчиво произнес Цзя Чжэн. – Это, наверное, Б   аоюй! Видя, что провести отца не удастся, Баоюй быстро встал и сказал: – Я как то читал древнее стихотворение, и мне запомнились строки:   В нос ударяют запахи цветов, а это значит – будет днем тепло.   А поскольку фамилия служанки Хуа – «Цветок», я и дал ей имя Сижэнь – «Привлекающа   я людей». – Сейчас же перемени ей имя, – поспешила сказать госпожа Ван. – А вам, господин, не с   тоит сердиться из за таких пустяков. – Я совсем не против этого имени и не говорю, что его нужно менять, – возразил Цзя Чж   эн. – Но Баоюй, вместо того чтобы заниматься делом, тратит время на легкомысленные ст   ишки. Тьфу! Паршивая скотина! – закричал он на Баоюя. – Ты все еще здесь? – Иди, иди, – сказала Баоюю мать. – Бабушка тебя заждалась. Баоюй степенно вышел из комнаты, на террасе улыбнулся Цзиньчуань, показал ей язык и,    сопровождаемый двумя мамками, быстро пошел прочь. У дверей проходного зала он уви   дел Сижэнь. Глядя на Баоюя, спокойного, не расстроенного, она с улыбкой спросила: – Зачем тебя звали? – Да так, ничего особенного, – ответил Баоюй, – боятся, как бы я не баловался, живя в са   ду, и хотели наставить. – Баоюй пошел к матушке Цзя, рассказал о своем разговоре с отц   ом и спросил у Дайюй, которая как раз в это время была у матушки Цзя: – В каком месте тебе хотелось бы жить в саду? Дайюй и сама об этом думала и потому сразу ответила: – Больше всего мне нравится павильон Реки Сяосян. Там все так красиво, особенно бамб   ук, за которым прячется кривая изгородь, к тому же спокойнее, чем в других местах. Баоюй, смеясь, захлопал в ладоши: – Я как раз хотел предложить тебе там поселиться! А я буду жить во дворе Наслаждения п   урпуром. Там и спокойно, и от тебя недалеко! Пока они беседовали, от Цзя Чжэна пришел слуга и сообщил, что в благоприятный день,    двадцать второго числа второго месяца, все братья и сестры могут переселиться в сад. За несколько дней, оставшихся до переезда, слуги и служанки привели в порядок все по   мещения. Баочай поселилась во дворе Душистых трав, Дайюй – в павильоне Реки Сяосян   , Инчунь – в покоях Узорчатой парчи, Таньчунь – в кабинете Осеннее убежище, Сичунь –    на террасе Ветра в зарослях осоки, Ли Вань – в деревушке Благоухающего риса, а Баоюй    – во дворе Наслаждения пурпуром. Каждому из них дали еще по четыре служанки и по д   ве старых мамки. Кроме личных служанок, были еще люди, ведавшие уборкой помещени   й и дворов. Итак, двадцать второго числа все переехали в сад, и сразу же среди цветов за   мелькали вышитые пояса, среди плакучих ив заструились благовония. Звонкие голоса на   рушили тишину. Но не будем вдаваться во все эти подробности, а расскажем лучше о Баоюе. Поселившис   ь в саду, он чувствовал себя вполне счастливым – о чем еще можно было мечтать? Вмест   е с сестрами и служанками он читал книги, писал, занимался музыкой, играл в шахматы,    рисовал, декламировал стихи, собирал цветы, пел, гадал на иероглифах, разгадывал загад   ки и даже вышивал по шелку луаней и фениксов. Он написал четыре стихотворения, посв   ященные временам года, которые, несмотря на свое несовершенство, прекрасно отражали    настроения обитательниц женских покоев.